В наш век продажной воли,
Железа и огня,
Таинственность явлений
Понятна для меня.

Невольное стремленье
В заочный мир духов
Ужель не человечней
Шпионства и врагов?.

Все ждут войны и гнета,
Руин и груды тел, —
Чтоб люди одичали,
И воздух очумел…

Да разве эта злая
Бессмыслица ясней,
Желанней появленья
Загадочных теней?

Что лучше, — слышать голос
Душе родной души,
Иль слышать, как ликуют
И злятся торгаши?

Что лучше, — страшный призрак
Победы, или тень
Прекрасная, как ангел,
И светлая, как день?.

Слышны крики муэзина,
Ненавистника Христа;
Слышны вопли славянина…
Поднялась Герцеговина
Из-под тяжести креста…

По ущелиям Балкана
Дым стоит пороховой…
Край Болгарии родной,
Как зияющая рана,
Точит кровь и точит гной.

По оврагам, по уступам,
По долинам и лесам,
Счёту нет кровавым трупам,—
Обезглавленным телам.

По дорогам из Царьграда
Зеленеют бунчуки;
Им навстречу из Белграда
Засветилися штыки…

На скале у перекрёстка,
Возле треснувших столбов
Опустелого киоска,
Там, где мраморы без лоска,
Без фонтанов и ковров,

Там, где кейф резней нарушен,
Потолок ядром обрушен,
И под солнцем пыль клубит
Ветер, дышащий отравой,
Там, где всё, кровавой славой
Вея, смертию грозит,—

Встал, как призрак величавый,
В ветхом рубище, костлявый,
Страшно тощий, вечный жид.
Тёмный, пасмурный, как буря,
Вдаль глядит он, брови хмуря,—
Сам с собою говорит:

— Из гордыни, из боязни,
Я Христу не мог помочь
В страшный день, на место казни
Крест тяжёлый доволочь.

Я, как бы в угоду века,
Сострадать ему не смел,
Образ Богочеловека
Я в Страдальце проглядел.

Мне ль забыть лицо Христово,
Кроткий взор, чело в крови…—
Мне ль забыть Христово слово:
«Жди меня! Покуда снова
Не приду я в мир,— живи»…

И с тех пор живу я, стражду,
Зябну, голодаю, жажду…
Каждый век со всех сторон
Слышу крики, вопли, стон,—
Вижу ненависть, гоненья…
Погибают поколенья…
Сознаю, что мне не в мочь
Человечеству помочь
И, могилою не взятый,
Как мертвец, брожу, проклятый.

Но один ли я навек
Вещим словом Бога связан
И всемирным злом наказан,
Как бездушный человек!
Я ль один исчадье света?!..
Вот, во славу Магомета,
Злость и рвение растёт:
Распинается народ;
Христиан, обезоружа,
Душат, режут, как щенят,—
В каждой хате крови лужа…
Храмы Божии горят.
Кто ж вступается? Откуда
Помощь грозная придёт?
Кто невинного спасёт?—
Кто в такое верит чудо?
Уж не ты ли, Альбион?
Нет, — ты, лживый, как Иуда,
Весь в расчеты погружён
И готов продать за злато
Христианина и брата…
Уж не ты ли, Вена? — Нет,
Холодна к чужим ты ранам
И измученным славянам
Не желаешь ты побед.
Уж не ты ли, папа? — Нет;
Как исконный враг России,
Видишь ты дурные сны,
Крест на куполе Софии
Для тебя страшней луны…
Уж не вы ли, лицемеры,—
Вы, фанариоты?! Нет;
У корыстной вашей веры
Нет геройства прошлых лет!..
Уж не ты ли, Русь?!..
? За что же
Проклят я один за грех
Безучастия?. О, Боже!
Этот грех лежит на всех!..
И, лохмотья вековые
Отрясая, вечный жид
С укоризною глядит
На поля, давно пустые.
Вот он выронил слезу…
Но, заслыша гул громовый,
К небу поднял взор суровый —
И пошел встречать грозу…

(Немецкому народу)

Недаром создал ты порядок, полный сил,
И воспитал в себе отвагу:
Твой враг, как пленник,— отдал шпагу,
Как император — скипетр уронил;
Во всеоружии ты встал и отрезвил
Войнолюбивое, слепое племя —
И опасения свои угомонил,—
Так, совершил ты все, что подсказало время.
Довольно! Зло войны должно иметь предел...
И если слава — твой удел,
Ты будешь истинно великою державой,
Гнушаясь варварскою славой
Над пеплом городов, среди кровавых тел...

«Довольно!!— говорили мы,
С младенчества тобой повитые умы,
Недальновидные соседи.—
Довольно пороху, каленой стали, меди,
Свинцу и чугуна,— их гул, их дым и гром
Сливает реки слез с победным торжеством;
Твои трофеи — символы печали,
Тоски и ужасов».— «Довольно!»— восклицали
Все, для которых идеал
То человечности, то правды, то свободы
Ты так роскошно в блеск и звуки облекал,
Когда к лобзанью призывал
Устами Шиллера весь мир и все народы.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Все изменилось!—
Юноши твои
Уже не жаждут мировой любви,
Искусство их — военное искусство...
(Наука с увлеченьем пушки льет...)
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И тот лишь у тебя великий патриот,
Кто из презрительного чувства
К другим народам говорит,
Что сам господь тебе велит
Восток и Запад онемечить!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
С почетом принял ты под свой покров того,
Кто мог — и смел тебе недавно поперечить,
Кто думал произвол собой увековечить
И пал от произвола своего,—
С почетом принял — и, клевретами его
Обезоруженный, народ пошел калечить.
Венчая славою безнравственный успех,
Инстинктам дикаря послушен,
Теперь ты, как палач, стоишь в виду у всех,
И к воплям жертвы равнодушен.
Ты ей на горло наступил,
Ты в ней одобрил дух измены,
Ты, как на плахе, раздробил
Ее трепещущие члены...

На мертвые тела жен, стариков, детей
Косясь, внесешь ли ты в Париж грабеж повальный
Или почтишь их тризной погребальной
И лицемерный гимн споешь царю царей?!.
О просвещеннейший народ!
О наш великий просветитель!
Знай, если Франция падет,—
С ее могилы встанет мститель.
Он проскользнет к тебе, как змей,
Он даст тебе понять всю силу
Полураздавленных идей,
Не поместившихся в могилу...
Он, Немезида наших дней,
Тебе,— едва лишь из трофеев
Ты выкроишь венки для всех своих страстей,—
Руками тысячи пигмеев
Расставит тысячи сетей...
И если ты — хоть это знаешь,
Свои надежды возлагаешь
На мудрость собственных детей,—
Чтоб эта мудрость не зачахла,
Скорей вложи твой меч и руку ту отмой,
Которая грозой пороховой,
Кровавым запахом пропахла...

Развалину башни, жилище орла,
Седая скала высоко подняла,
И вся наклонилась над бездной морской,
Как старец под ношей ему дорогой.

И долго та башня уныло глядит
В глухое ущелье, где ветер свистит;
И слушает башня - и слышится ей
Веселое ржанье и топот коней.

И смотрит седая скала в глубину,
Где ветер качает и гонит волну,
И видит - в обманчивом блеске волны
Шумят и мелькают трофеи войны.

Яков Полонский

Русский литератор, известный главным образом как поэт.
Годы жизни: 1819 - 1898

Популярные темы