Готово! Ясны небеса; 
В волнах попутный ветр холмится, 
И чутко дремлют паруса, 
И гром над пушкою дымится. 

Бокал! Бокал! Пускай струя 
Сребристых вод донских пред нами 
Горит жемчужными огнями 
И шумно плещет чрез края. 
Ударив дружно руки в руки, 
Мы усладим прощальный час 
И горечь долгия разлуки, 
Судьбой положенной для нас. 
К чему роптать? Закон небесный 
Нас к славной цели предызбрал, 
И он же нам в стране безвестной 
Ту цель в рассвете указал. 
Какая цель! Пустыни, степи 
Лучом гражданства озарить, 
Разрушить умственные цепи 
И человека сотворить; 
Раскрыть покров небес полночных, 
Богатства выспросить у гор 
И чрез кристаллы вод восточных 
На дно морское кинуть взор. 
Послушать тайные сказанья 
Лесов дремучих, скал седых 
И вырвать древние преданья 
Из уст курганов гробовых; 
Воздвигнуть падшие народы, 
Гранитну летопись прочесть 
И в славу витязей свободы 
Колосс подоблачный вознесть. 
В защиту правых, в казнь неправым 
Глагол на Азию простерть, 
Обвить моря, орлом двуглавым 
И двинуть в них и жизнь и смерть. 
Такая цель! Мой друг, ужели, 
Себе и чести изменив, 
Мы отбежим от славной цели 
И сдержим пламенный порыв! 
Ужель, забыв свое призванье 
И охладив себя вконец, 
Мы в малодушном ожиданье 
Дадим похитить свой венец? 
Нет! нет! Пока в нас сердце дышит, - 
Пока струится жар в крови, - 
Ничто, ничто да не подвижет 
Святой и доблестной любви! 
Сомненья робкие подавим, 
Явим величье древних дней, 
И козням зла противпоставим 
Всю силу твердости своей. 
Великим трудностям — терпенье; 
Ошибкам — первые плоды; 
Толпе насмешливой — презренье, 
Врагам — молчанье и труды. 
Желанье славы есть уж слава; 
Успех достойно превознесть; 
Но кто ж дерзнет исхитить право 
Героя падшего на честь? 
Но кто ж дерзнет клеймом бесчестья 
Его паденье запятнать, 
И в то же время низкой лестью 
Успех злодейства увенчать? 
Влеченью высшему послушны, 
Мой друг, оставим малодушных 
С их целью жизни мелочной, 
С самолюбивым их расчетом - 
Изнемогать под вольным гнетом 
И смыться темною волной. 
Не охладим святого рвенья; 
Пойдем с надеждою вперед. 
И если… пусть! Но шум паденья 
Мильоны робких потрясет. 

1835