Осенний Симеиз печален на закате. 
Доходные дома другой, не нашей стати 
глядят из темных кущ, унынья не тая, 
на жалкий новострой, на толевый, досочный, 
построенный на час, а вышло что бессрочный 
неповторимый хлам советского жилья. 

Сегодняшний закат чем дальше, тем алее. 
И грек полунагой на призрачной аллее 
растерян посреди живых нагих девиц. 
И редкие авто, по большей части “трешки”, 
ползут туда-сюда. И медленные кошки 
проходят с простотой египетских цариц. 

Как это мило все, и как забавно это: 
и то, что лучший вид как раз из туалета 
нам отданной внаем обители пустой, 
и то, с какой тоской приезжие чертовки 
здесь слышат тихий смех на голубой тусовке 
и горько чебурек вкушают золотой. 

А улочек кривых живая паутина 
и скользкая ступень крутого серпантина 
не хочет умирать, как всё в моей стране: 
как старый кипарис, последний в их шеренге, 
как бабочка в тени, на гипсовой коленке, 
как мой последний друг в моем последнем сне. 

1972