Этот наш “чайна-таун” и нищ, и уродлив. 
Но луна подмигнет на бегу — 
и китаец похож на живой иероглиф, 
темно-синий на чистом снегу. 

Впрочем, может быть, это — узбек или ненец: 
у великодержавной луны 
нет охоты вникать в эту мелочь — в стране ведь 
все давно и до смерти равны. 

Ну, а может быть, это Иван или Хаим, 
панк захожий, заезжий талиб... 
Почему-то в России зовется Шанхаем 
самострой, самостук, самоскрип. 

От великого города в гуще лачужной — 
ничего. Но язык не соврет... 
Лай бродячей собаки, незлой, но недужной, 
всхлип лишенных забора ворот. 

О, “нахаловки” наши! Последняя дерзость 
безочажной, бездомной души. 
Леность градоначальников иль мягкотелость — 
отпусти им, Господь, не греши! 

Пусть горит перехваченный где-то чинарик, 
полыхающий по временам, 
как в великом Шанхае китайский фонарик, 
Бог весть что обещающий нам. 

1963