У полдня с вечером пока ничья. 
Крутой холодный кипяток ручья 
гремит под окнами. И дикий март 
хрустит сосульками. И дальний мат, 
с раскатом ливневым гордясь родством, 
не портит музыки, живой в живом. 

Я счастлив, Господи! А Ты? А Ты? 
Тебе приятно, что мы так просты, 
что так беспечны, что для нас и крест — 
лишь знак того, что и свинья не съест? 

Кто отличит до роковой поры 
восторг Господен от Его хандры... 

А счастье смертного понять — пустяк. 
Не Бог ли учит нас, что мы — в гостях? 
В гостях что дорого? Очаг, уют... 
О, как пред гибелью снега поют! 
Как перед гибелью поют снега... 
Как жизнь бессмысленна и дорога. 

1956