Ты говорил слова пустые,
А девушка и расцвела,
Вот чешет кудри золотые,

Перед воротами Эдема
Две розы пышно расцвели,
Но роза — страстности эмблема,

Еще не раз вы вспомните меня
И весь мой мир волнующий и странный,
Нелепый мир из песен и огня,

Мой старый друг, мой верный Дьявол,
Пропел мне песенку одну:
"Всю ночь моряк в пучине плавал,

Нежно-небывалая отрада
Прикоснулась к моему плечу,
И теперь мне ничего не надо,

Рощи пальм и заросли алоэ,
Серебристо-матовый ручей,
Небо, бесконечно-голубое,

Читатель книг, и я хотел найти
Мой тихий рай в покорности сознанья,
Я их любил, те странные пути,

Луна уже покинула утесы,
Прозрачным море золотом полно,
И пьют друзья на лодке остроносой,

Когда, изнемогши от муки,
Я больше ее не люблю,
Какие-то бледные руки

О, что за скучная забота 
Пусканье мыльных пузырей! 
Ну, так и кажется, что кто-то 

Ромул и Рем взошли на гору,
Холм перед ними был дик и нем.
Ромул сказал: "Здесь будет город".

Я, что мог быть лучшей из поэм,
Звонкой скрипкой или розой белою,
В этом мире сделался ничем,

Царица - иль, может быть, только печальный ребенок,
Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем,
И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок,

Вам, кавказские ущелья, 
Вам, причудливые мхи, 
Посвящаю песнопенья, 

Манлий сброшен. Слава Рима,
Власть все та же, что была,
И навеки нерушима,

Никому мечты не поверяйте, 
Ах, ее не скажешь, не сгубя! 
Что вы знаете, то знайте 

Я песни слагаю во славу твою 
Затем, что тебя я безумно люблю, 
Затем, что меня ты не любишь. 

Злобный гений, царь сомнений, 
Ты опять ко мне пришел, 
И, желаньем утомленный, потревоженный и сонный, 

Хиромант, большой бездельник, 
Поздно вечером, в Сочельник 
Мне предсказывал: «Заметь: 

Замирает дыханье, и ярче становятся взоры 
Перед странно-волнующим ликом твоим, Неизвестность 
Как у путника, дерзко вступившего в дикие горы