Розовыми прожилками светится мой инжир. 
Лето еще не все – половину зубов даю! 
Господи, да не Ты ли влюбил меня в этот мир – 
что же Твой клирик сердится так на любовь мою? 

Я ж не одни подарки: брызги, лучи, плоды – 
принял с благодареньем, взор свой отворотив 
и от травы сожженной, и от гнилой воды, 
да и от гнуса, гнусящего гнусный, но свой мотив – 

принял и эти хворости в крепкой натуре дня, 
где из прибоя древнего полчища Афродит 
утром выходят на берег, камни на дне кляня, 
и светлая соль океанская чуть на плечах блестит. 

Но все это лишь подробности. И выразить не дано 
того, что нам всем отпущено для разума и души… 
Скажи, Ты и вправду сердишься за бешеное вино, 
за злую счастливую девушку? Ну, не молчи, скажи! 

Да будь оно вправду проклято это мое житье, 
если я жил без памяти, если умножил зло. 
А и того не хуже ли это мое нытье? 
Лучше бы сесть мне в лодочку, лучше бы взять весло… 

1976