А на синих болотах стоит апрель, да какой! 
Пузыри голубые затеяли чехарду. 
В полумёртвой деревне, в последнем её саду, 
сизым дымом дымится ракитник, пока нагой. 
И с туманным нездешним взором бредёт овца, 
и, по-моему, может сгинуть среди болот, 
у осины, какую даже Искариот 
не избрал бы в кромешный час своего конца. 
Но на этих приметах тлена и пустоты — 
знак такой безрассудной прелести в этот час, 
что двух ласточек беснование и экстаз 
как свидание душ влюблённых приемлешь ты. 
И не хочется думать, не хочется понимать, 
что роман этот вечен, а жизнь твоя коротка. 
Ну, не надо делать проблему из пустяка. 
Лучше ветер вдохнуть. И ещё вдохнуть. И опять. 

1979