Словно 6ы на зависть грустным арбатским мальчикам, 
арбатские девочки, безнадежно влюбясь, 
Леньку Зайцева называли ласково зайчиком – 
ваше высочество, говорили, и просто князь. 

А когда погулять выходил он с черного хода, 
сто прелестных охотниц 
выбегали из своих засад, 
розовые лошади били крылами,  
начиналась охота, 
из которой никто не старался вернуться назад. 

А они в него корочкой, видите ли, 
поджаристой, 
пирогом с грибами – в семейный, извините, круг. 
А он на плечо шарманочку – 
и пожалуйста, 
потому что шофер в автобусе – 
его лучший друг. 

А он на свои на рыжие, как порфиру, 
фуражку. 
А он их сам, понимаете, убивал. 
И последний троллейбус 
развозил по Сивцеву Вражку 
ситцевых девочек, убитых им наповал. 

Плакала на Смоленской флейта, 
лесная дудочка. 
Бил на Садово-Кудринской барабан любви. 
Ночь опускалась, 
короткая, как мини-юбочка, 
над белыми дворниками, 
изящными, как соловьи. 

И стоял, как замок отчаянья, 
арбатский дворик, 
жалуясь, печалуясь, безнадежно моля... 
Плачьте, милые девочки, 
пейте паригорик! 
Пейте капли датского короля! 

1980