Нет, мы не стали глуше или старше, 
мы говорим слова свои, как прежде, 
и наши пиджаки темны все так же, 
и нас не любят женщины все те же. 

И мы опять играем временами 
в больших амфитеатрах одиночеств, 
и те же фонари горят над нами, 
как восклицательные знаки ночи. 

Живем прошедшим, словно настоящим, 
на будущее время не похожим, 
опять не спим и забываем спящих, 
и так же дело делаем все то же. 

Храни, о юмор, юношей веселых 
в сплошных круговоротах тьмы и света 
великими для славы и позора 
и добрыми — для суетности века. 

1960