Думаю: «Есть у меня, слава Богу, 
В пище достаток и даже избыток - 
Можно и чаек питать понемногу, 
Стужей прихваченных, ветром избитых».  

Жестом зову поджидающих чаек, - 
И пред балконом шумливая стая 
Славу трубит мне, на крыльях качает, 
С хлебом на небо возносит, блистая,  

И, растопырив хвосты веерами, 
Трепетно медлит в зависе упругом, 
И отлетает потом по спирали, 
Чтоб возвратиться маневренным кругом…  

Жду их — и думаю: «Ну, всё в порядке, - 
Чайки так голодны, клювы так метки! 
Не загниют в моем доме остатки, 
Есть кому сплавить огрызки-объедки».  

Вновь приближает завис вертикальный 
Лапки, поджатые около брюха, 
Что, как набитый снарядик овальный, 
Вложено в капсулу грязного пуха.  

В жадном шнырянии, в крике сварливом 
Хищно ершатся охвостные снасти. 
Круглые зенки с кровавым отливом 
Щурятся при разевании пасти…  

Просто читается, всем на потребу, 
Крыл указатель на стержне едином: 
Правое вскинуто к светлому небу, 
Левое брошено к темным глубинам.  

Чья тут бесстрастная, чья роковая 
Проба — на мерзкое и на святое?. 
Всех нас одно холодит, согревая, 
Утро туманное, утро седое.  

1988