Поверяя пламенно золотой форминге 
Чувства потаенные и кляня свой трон, 
На коне задумчивом, по лесной тропинке, 
Проезжает сгорбленный, страждущий Нерон. 

Он — мучитель-мученик! Он — поэт-убийца! 
Он жесток неслыханно, нежен и тосклив... 
Как ему, мечтателю, в свой Эдем пробиться, 
Где так упоителен солнечный прилив? 

Мучают бездарные люди, опозорив 
Облик императора общим сходством с ним... 
Чужды люди кесарю: Клавдий так лазорев, 
Люди ж озабочены пошлым и земным. 

Разве удивительно, что сегодня в цирке, 
Подданных лорнируя и кляня свой трон, 
Вскочит с места в бешенстве, выместив в придирке 
К первому патрицию злость свою, Нерон? 

Разве удивительно, что из лож партера 
На урода рыжего, веря в свой каприз, 
Смотрят любопытные, жадные гетеры, 
Зная, что душа его — радостный Парис? 

Разве удивительно, что в амфитеатре 
Все насторожилися и эадохся стон, 
Только в ложе кесаря появился, на три 
Мига потрясающих, фьолевый хитон? 

1911