От павших твердынь Порт-Артура, 
С кровавых Маньчжурских степей, 
Калека, солдат истомленный, 
К семье возвращался своей. 

Спешил он жену молодую 
И малого сына обнять, 
Увидеть любимого брата, 
Утешить родимую мать. 

Пришел он… В убогом жилище 
Ему не узнать ничего: 
Другая семья там ютится, 
Чужие встречают его... 

И стиснула сердце тревога: 
Вернулся я, видно, не в срок... 
«Скажите, не знаете ль, братья, 
Где мать? Где жена? Где сынок?» 

— «Жена твоя… Сядь… Отдохни-ка... 
Небось твои раны болят». 
— «Скажите скорее мне правду... 
Всю правду!» — «Мужайся, солдат. 

Толпа изнуренных рабочих 
Решила пойти ко дворцу 
Зашиты искать… С челобитной 
К царю, как к родному отцу - 

Надевши воскресное платье, 
С толпою пошла и она... 
И… насмерть зарублена шашкой 
Твоя молодая жена...» 

— «Но где же остался мой мальчик? 
Сынок мой?.» — «Мужайся, солдат... 
Твой сын в Александровском парке 
Был пулею с дерева снят». 

— «Где мать?» — «Помолиться к Казанской 
Давно уж старушка пошла». 
Избита казацкой нагайкой, 
До ночи едва дожила..." 

— «Не всё еще взято судьбою! 
Остался единственный, брат, 
Моряк, молодец и красавец... 
Где брат мой?» — «Мужайся, солдат!» 

— «Неужто и брата не стало? 
Погиб, знать, в Цусимском бою?» 
— «О нет! Не сложил у Цусимы 
Он жизнь молодую свою... 

Убит он у Черного моря, 
Где их броненосец стоит... 
За то, что вступился за правду. 
Своим офицером убит». 

Ни слова солдат не промолвил, 
Лишь к небу он поднял глаза. 
Была в них великая клятва 
И будущей мести гроза... 

1905