Простор полей родных. Бледнеют краски неба, 
И тени алые на землю полегли. 
Поля — свободны уж от убранного хлеба... 
Лес темной полосой синеется вдали. 
Осталась на полях солома золотая, 
Густой щетиною торчат ее стебли. 
По небу тянется птиц перелетных стая; 
То — дружно поднялись к отлету журавли, 
На юг, на дальний юг свободно улетая. 
Безлюдно все кругом, куда ни поглядишь: 
Давно последняя была полоска сжата! 
И всюду — тишина в час розовый заката. 
Не та опасная, тревожащая тишь, 
Которою полны Италии заливы, 
Когда молчат они, лукавы и ленивы, 
Как кошка, что сквозь сон подстерегает мышь. 
Не та немая тишь, что, сумрачны и горды, 
Таят Норвегии таинственные фьорды, 
Но та блаженная, святая тишина, 
Какой проникнута бывает лишь Россия, 
Когда в заката час молчат поля родные 
И в отдых сладостный земля погружена. 
Ее могучая, загадочная сила 
Колосья пышных нив взлелеяла, взрастила; 
Она дала нам хлеб — и отдых сладок ей, 
До нового труда, до новых вешних дней. 
И вот теперь она так отдалась покою, 
Что, глядя на нее, смиряется душа 
И сердце не болит, не бьется мысль с тоскою, 
Благословенною отрадою дыша. 
— Приди и отдохни! — Так, матерински нежно, 
Как будто шепчет мне усталая земля. 
И затихает ум, грудь дышит безмятежно, 
А сердце кажется свободно и безбрежно, 
Как эти мирные безбрежные поля!