В рассветном тумане стоят острова; 
Скрывается море за серою далью; 
Несет к нему гордые воды Нева, 
Сверкая то чернью, то жидкою сталью. 
Как сторож суровый и верный, гранит 
Красавицу реку безмолвно хранит; 
И только с далекого моря, свободный, 
Бушует и рвет ее ветер холодный. 
Всё мрачные, серые всюду тона; 
Блестящая звездами ночь — холодна, 
Деревья шумят своей темной листвою 
С какою-то тайной тоской роковою, 
А длинные, черные крылья теней 
От звездного света черней и страшней. 
Не спит еще город, — и мчатся коляски, 
Спеша уносить за четою чету. 
Смех, говор, слова беззастенчивой ласки 
Звучат в этот утренний час на мосту. 
Усталые лица… небрежные позы... 
Пресыщенность поздних ночных кутежей... 
А рядом вдруг — голос: 
— «Душистые розы! 
Вот розы! Вы роз не найдете свежей!..» 
То жалкий бедняк, озираясь с опаской, 
Тревожно и долго бежит за коляской, 
Стремясь обогнать поворот колеса; 
Охрип, весь оборван, прикрыт еле-еле, 
Лохмотья на тощем, продрогнувшем теле, 
В глазах — выраженье голодного пса; 
А в грязных руках его свежие розы, 
С улыбкой своей бессознательной грезы!.. 
Не в пышных садах благодатной земли 
Италии светлой те розы цвели, 
Не роскоши дерзкой нероновских оргий 
Они в упоенье венчали восторги: 
На Севере бледном взрастали цветы. 
В позорных и пестрых притонах разгула 
Мгновеньем их юная свежесть мелькнула... 
Там к стройным ногам покупной красоты 
Несла их толпа раболепною данью, 
Покорна греха и позора созданью. 
Свое отыграли — и брошены прочь. 
Бедняк подобрал их под страхом угрозы, 
И так простоит он до утра всю ночь. 
Взывая напрасно: 
— «Душистые розы! 
Купите, вот розы, вот свежие розы!..» 

Я помню, я где-то преданье прочла: 
«В Тюрингии дальней графиня жила, 
Как ангел прекрасна, добра и светла; 
Небесная кротость! Само состраданье!.. 
Судьба наградила святое созданье 
Супругом, подобным исчадию зла. 
Однажды графиня, — гласило преданье, - 
Несчастным голодным несла подаянье 
Тайком от жестокого графа, как вдруг - 
О ужас — ей встретился грозный супруг! 
— Что вижу? Нарушив мои запрещенья, 
Ты снова подачку несешь беднякам? 
Скорей покажи мне, что прячешь ты там? 
И если то хлеб, так не будет прощенья: 
Своею свободой поплатишься ты! 
— Цветы! — прошептала бедняжка в смущенье... 
— Давай-ка… взгляну я на эти цветы! - 
И что же? Увидел господь ее слезы 
И хлеб превратил он в душистые розы». 

Всевышний, на трудном житейском пути 
Когда-то помогший прекрасной графине, 
Скорей сотвори ж свое чудо и ныне, 
И розы те в хлеб бедняку преврати!