Текут луга зеленой брагой, 
Просторно мысли и глазам. 
Охотно буду я бродягой, 
Свистать в два пальца по полям. 

А тень моя по желтой ниве 
Идет, ломаясь и скользя. 
И жить я не хочу счастливей, 
И не могу, да и нельзя. 

В обнимку с ветром и дорогой 
Иду, пока цыганка-тень, 
От этой жизни быстроногой 
Устав, не сядет под плетень. 

От браги вольностью хмелею, 
Душа, как поле, широка. 
Ватаг разнузданных пьянее 
Плетутся в небе облака. 

Но им с плетня в два пальца свистну: 
— Ко мне! — и пусто над селом. 
Лишь ветер в хмаре серебристой 
Кадит обкошенным бугром. 

В два пальца свистну, — и не чудо ль? — 
Слетятся звезды к шалашу. 
Как брагу, волжескую удаль 
По деревням я разношу. 

На красный свист придут ватаги 
Лесов, озер и мутных рек, 
И пахарь в дедовой сермяге, 
И мать убивший человек. 

Я выведу их в край чудесный. 
Куда? — Одно дано мне знать: 
На том же месте даже лесу 
Давно наскучило стоять. 

Веселым посвистом рассею 
Туман, — и дальше побегу... 
Свист ветра — синь, мой свист краснее 
Брусники спелой на снегу! 

1923