Опять знакомые виденья! 
Опять, под детский смех и шум, 
Прожитый день припомнил ум, 
Проснулось чувство отвращенья! 
О Боже правый! Вот она, 
И лжи и подлостей страница, — 
На каждой букве кровь видна… 
Какой позор! Вот эти лица 
Ханжей, предателей, льстецов, 
Низкопоклонников, рабов, 
Рабов расчёта и разврата, 
Рабов бездушных, ледяных, 
Рабов, продать готовых брата, 
И друга, и детей родных, 
Рабов безделья, скуки праздной, 
Страстишек мелких и забот… 
И ты, в своей одежде грязной, 
Наш бедный труженик-народ, 
Несущий крест свой терпеливо, 
Ты, за кого красноречиво 
Ведём мы спор, добро любя, 
Пора ль на свет вести тебя, — 
И ты мне вспомнился… 
Угрюмо, 
В печальной доле хлебу рад, 
Ты мимо каменных палат 
Идёшь на труд с тупою думой, 
Полуодет, полуобут, 
Нуждой безжалостной согнут… 
Неужто, молодое племя, 
В тебе воскреснет наше время, 
Разврат души, разврат ума, 
И лень, и мелочность, и тьма? 
Нам нет из пропасти исхода… 
Влачась и в прахе и в пыли, 
О, если б мы сказать могли: 
«Вам, дети, счастье и свобода, 
Широкий путь, разумный труд…» 
Увы! неведом Божий суд! 

1858