В те дни, когда в литературе 
Порядки новые пошли, 
Когда с вопросом о цензуре 
Начальство село на мели, 
Когда намеком да украдкой 
Касаться дела мудрено; 
Когда серьезною загадкой 
Всё занято, поглощено, 
Испугано,- а в журналистах 
Последний помрачает ум 
Какой-то спор о нигилистах, 
Глупейший и бесплодный шум; 
Когда при помощи Пановских 
Догадливый антрепренер 
И вождь «Ведомостей московских», 
Почуяв время и простор, 
Катков, прославленный вития, 
Один с Москвою речь ведет, 
Что предпринять должна Россия, 
И гимн безмолвию поет; 
Когда в затмении рассудка 
Юркевич лист бумаги мял 
И о намереньях желудка 
Публично лекции читал; 
Когда наклонностей военных 
Дух прививается ко всем, 
Когда мы видим избиенных 
Посредников; когда совсем 
Нейдут Краевского изданья 
И над Громекиной главой 
Летает бомба отрицанья, 
Как повествует сей герой; 
Когда сыны обширной Руси 
Вкусили волю наяву 
И всплакал Фет, что топчут гуси 
В его владениях траву; 
Когда ругнул Иван Аксаков 
Всех, кто в Европу укатил, 
И, негодуя против фраков 
Самих попов не пощадил; 
Когда, покончив подвиг трудный, 
Внезапно Павлов замолчал, 
А Амплий Очкин кунштик чудный 
С газетой «Очерки» удрал; 
Когда, подкошена как колос, 
Она исчезла навсегда; 
В те дни, когда явился «Голос» 
И прекратилась «Ерунда»,- 
Тогда в невинности сердечной 
Любимый некогда поэт, 
Своей походкою беспечной 
«Свисток» опять вступает в свет... 
Как изменилось всё, создатель! 
Как редок лиц любимых ряд! 
Скажи: доволен ты, читатель? 
Знакомцу старому ты рад? 
Или изгладила «Заноза» 
Всё, чем «Свисток» тебя пленял, 
И как увянувшая роза 
Он для тебя ненужен стал? 
Меняет время человека: 
Быть может, пасмурный Катков, 
Быть может, пламенный Громека 
Теперь милей тебе свистков? 
Возненавидев нигилистов, 
Конечно, полюбить ты мог 
Сих благородных публицистов 
Возвышенный и смелый слог,- 
Когда такое вероломство 
Ты учинил — я не ропщу, 
Но ради старого знакомства 
Всё ж говорить с тобой хочу. 
«Узнай, по крайней мере, звуки, 
Бывало милые тебе, 
И думай, что во дни разлуки 
В моей изменчивой судьбе» 
Ты был моей мечтой любимой, 
И если слышал ты порой 
Хоть легкий свист, то знай: незримый 
Тогда витал я над тобой!... 

--- 

«Свисток» пред публику выходит. 
Высокомерья не любя, 
Он робко взор кругом обводит 
И никого вокруг себя 
Себя смиренней не находит! 
Да, изменились времена! 
Друг человечества бледнеет, 
Вражда повсюду семена 
Неистовства и злобы сеет. 
Газеты чуждые шумят... 
(О вы, исчадье вольной прессы!..) 
Черт их поймет, чего хотят, 
Чего волнуются, как бесы! 
Средь напряженной тишины 
Катков гремит с азартом, с чувством, 
Он жаждет славы и войны 
И вовсе пренебрег искусством. 
Оно унижено враждой, 
В пренебрежении науки, 
На брата брат подъемлет руки, 
И лезет мост на мост горой,- 
Ужасный вид!.. В сей час тяжелый 
Являясь в публику, «Свисток» 
Желает мирной и веселой 
Развязки бедствий и тревог; 
Чтобы в сумятице великой 
Напрасно не томился ум... 

И сбудется… Умолкнет шум 
Вражды отчаянной и дикой. 
Недружелюбный разговор 
Покончит публицист московский, 
И вновь начнут свой прежний спор 
Гиероглифов и Стелловский; 
Мир принесет искусствам дань, 
Престанут радоваться бесы, 
Уймется внутренняя брань, 
И смолкнет шум заморской прессы, 
Да, да! Скорее умолкай,- 
Не достигай пределов невских 
И гимны братьев Достоевских 
Самим себе не заглушай! 

1863