«Убил ты точно, на веку 
Сто сорок два медведя, 
Но прочитал ли хоть строку 
Ты в жизни, милый Федя?» 

— «О нет! за множеством хлопот, 
Разводов и парадов, 
По милости игры, охот, 
Балов и маскарадов, 
Я книги в руки не бирал, 
Но близок с просвещеньем: 
Я очень долго управлял 
Учебным учрежденьем. 
В те времена всего важней 
Порядок был — до книг ли?- 
Мы брили молодых людей 
И как баранов стригли! 

Зато студент не бунтовал, 
Хоть был с осанкой хватской, 
Тогда закон не разбирал - 
Военный или статский; 
Дабы соединить с умом 
Проворство и сноровку, 
Пофилософствуй, а потом 
Иди на маршировку!.. 

Случилось также мне попасть 
В начальники цензуры, 
Конечно, не затем, чтоб красть,- 
Что взять с литературы?- 
А так, порядок водворить... 
Довольно было писку; 
Умел я разом сократить 
Журнальную подписку. 
Пятнадцать цензоров сменил 
(Все были либералы), 
Лицеям, школам воспретил 
Выписывать журналы. 

»Не успокоюсь, не поправ 
Писателей свирепость! 
Узнайте мой ужасный нрав, 
И мощь мою — и крепость!"- 

Я восклицал. Я их застиг, 
Как ураган в пустыне, 
И гибли, гибли сотни книг, 
Как мухи в керосине! 
Мать не встречала прописей 
Для дочери-девчонки, 
И лопнули в пятнадцать дней 
Все книжные лавчонки!.. 

Потом, когда обширный край 
Мне вверили по праву, 
Девиз «Блюди — и усмиряй!» 
Я оправдал на славу... 
.............. 

Между январем и мартом 1863