Октябрь, Октябрь! 
Какая память, 
над алым годом ворожа, 
тебя посмеет не обрамить 
протуберанцем мятежа? 
Какая кровь, 
визжа по жилам, 
не превратится вдруг в вино, 
чтоб ветеранам-старожилам 
напомнить о зиме иной? 
О той зиме, когда метели 
летели в розовом трико, 
когда сугробные недели 
мелькали так легко-легко; 
о той зиме, 
когда из фабрик 
преображенный люд валил 
и плыл октябрь, а не октябрик, 
распятием орлиных крыл... 
Ты был, Октябрь. 
И разве в стуже, 
в сугробах не цвела сирень? 
И не твою ли кепку, друже, 
свихнуло чубом набекрень?. 

1920 
Тирасполь