Опять весна, и ветер свежий 
качает месяц в тополях... 
Стопой веков — стопой медвежьей - 
протоптанный, оттаял шлях. 
И сердцу верится, что скоро, 
от журавлей и до зари, 
клюкою меряя просторы, 
потянут в дали кобзари. 
И долгие застонут струны 
про волю в гулких кандалах, 
предтечу солнечной коммуны, 
поимой потом на полях. 
Тарас, Тарас! 
Ты, сивоусый, 
загрезил над крутым Днепром: 
сквозь просонь сыплешь песен бусы 
и «3аповiта» серебром... 
Косматые нависли брови, 
и очи карии твои 
гадают только об улове 
очеловеченной любви. 
Но видят, видят эти очи 
(и слышит ухо топот ног!), 
как селянин и друг-рабочий 
за красным знаменем потек. 
И сердцу ведомо, что путы 
и наши, как твои, падут, 
и распрямит хребет согнутый 
прославленный тобою труд. 

1920 
Харьков