Солнце осеннее нежаще 
Греет гряду облаков: 
Это моржовое лежбище, 
Пастбище дымных быков. 
Гибкого моря волна, 
Осыпи дюн безучастные, 
Сосны до окиси красные, 
Медные дозелена... 

Между пеньками сосновыми 
Позднее солнце ловлю. 
… И без основ, и с основами - 
Чайки кричат… Я люблю 
В море их блеск меловой, 
В воздухе лапки сафьянные, 
Тонкие вопли стеклянные, 
Крылья, как сабельный бой. 

Нитями, стружками, пробами 
Цеха, не то — кустаря, - 
Нет! — ремешками для обуви, 
Лавкою чеботаря 
Водоросли рядком 
Вдоль побережья расстелены, - 
Тонким песком приметелены, 
Выбелены ветерком. 

Знаю, что все это кружево - 
Моря кушак вырезной, 
Творчество волн перетруженных - 
Смоет такой же волной. 

(Что ей простая трава! 
Надо стихиям прожорливым, 
Чтобы скрипели под жерновом 
Только шедевры: едва 
От ювелира, от резчика, 
От живописца картин...) 
Вот только первая трещинка 
В береге; только один 
Сдвиг на песке водяной, - 
А уже с моря опознаны 
Блудные травы... 
И позваны 
Страшной морской глубиной. 

Весь этот ворох: соломки, 
Лыка, подошвенных швов - 
Зыбким хозяйством паломника 
Стронуться с места готов... 
(Шнур, переплет, перехват - 
Смутный прообраз сандалии... 
Что-то от пройденной дали, 
Всё — от позвавшей назад. ) 

И в тишине разговорчивой 
Слышу я голос немой 
(С моря — такой неразборчивый!): 
«Странницы-травы! Домой!» 
Словно питомцев своих 
Мать позвала бесприютная... 
Может быть, я сухопутная, 
Вот мне и страшно за них?