Кедры, сосны корабельные — я не знаю почему - 
Пели песни колыбельные беспокойству моему. 
Хвойный воздух душу связывал и темнел и вечерел, 
Но щавель мне путь указывал наконечниками стрел. 

Шла процессиями длинными копьевидная трава, 
Пни шуршали древесиною и крошились, как халва. 
Колокольчиками белыми ландыш косо моросил, 
Выворачивались бельмами на ветру листы осин. 

Луч ломился в норку беличью… Уж — блеснул у самых ног, 
Как набитый медной мелочью старый бабушкин чулок. 
Было что-то в нем старинное — от подсвечников витых, 
Как тащил он тело длинное в кольцах темно-золотых. 

И о том, что день кончается, прилетел прохладный вздох - 
Вздох болота, где курчавился на слезливой кочке мох. 
Там теперь стоял, наверное, журавель, понурив нос 
И в застывшее мгновение погружаясь… Вот и ночь... 

Вот и звездочка далекая повисает в синеве, 
И ромашка одинокая растворяется в траве. 

1962