Ударила опера громом 
Над миром притихшим и серым, 
Над племенем, с ней незнакомым. 
Но первым запел менестрель. 
Но первая песня — за нищим, 
Но первая — за гондольером, 
За бледной швеей, за старухой, 
Качающей колыбель... 

Журчит — пробивается к свету, 
Сочится из каменной чаши... 
Бежит — прорывается к свету, 
То руслом пойдет, то вразброс... 
Поэмы — аббатства большие, 
Романы — империи наши, 
Симфония — царство мечтаний, 
А песня — республика грез. 

Как синее небо, простая, 
Над синими льнами. 
Как синее небо, простая, 
Народная...(Даром что царь 
Давид запевал ее встарь!) 
Она подымается к солнцу, 
Как жаворонок над нами, 
А к ночи спускается в море, 
Как тонущий нежный янтарь. 

Как синее небо смиренна, 
Проста и смиренна. 
Как синее небо смиренна, 
Как небо горда... 
Ее распевает извозчик, 
Погонщик поет вдохновенно... 
Но жуткая тишь на запятках: 
Лакей не поет никогда. 

… Не нам шлифовать самоцветы. 
(И думать-то бросим!) 
Не нам шлифовать самоцветы 
И медные вещи ковать: 
Ремесла сначала изучим. Но песню, - 
Но песню споем — и не спросим; 
Нас ласточка петь научила, 
И полно о том толковать! 

Напрасно сухарь-мейстерзингер 
Грозит нам из старых развалин, 
Напрасно перстом величавым 
Нам путь указует педант: 
Волов погоняющий с песней 
Цыган — непрофессионален, 
Простак-соловей — гениален, 
У жаворонка — талант. 

И парии нет между парий 
(Бродяг, дервишей, прокаженных, 
Слепых, на соломе рожденных 
Под звон андалузских гитар), 
Босейшего меж босяками, 
Дерзейшего из беззаконных, 
В чьем сердце не мог бы открыться 
Таинственный песенный дар. 

… Бежит, прорывается к свету 
Родник Непокоя священный, - 
Тростин перезвон драгоценный, 
Гром кузницы, тайна, вопрос... 
Посмотришь: большие романы - 
Как Цезарем взятые страны, 
Симфония — царство мечтаний, 
Но песня — республика грез.