Не раз-два-три. Не три-четыре-пять. 
Не шесть-семь-восемь. И не девять-десять. 
А просто вышел зайчик погулять. 
Боржому выпить. Что ж его – повесить, 
как некогда Вийона? Бытия 
пузырчатую знает он природу. 
Всей трепетною плотью вопия, 
он пьет боржом. Он любит эту воду. 
Охотник – вот загадка для меня! 
Он пиво пьет! Он толст и неопрятен. 
Его живот – как шар. День ото дня 
тучнеет. О безумец, непонятен 
ему боржом! У каждого ларька 
пьет пиво и ругается прескверно. 
Когда б он воспитал ученика, 
тот был бы матерщинником, наверно. 
Он водку пил бы! Бегал бы с ножом! 
Нагим ходил бы! Умер бы от пьянства! 
О это неуменье пить боржом – 
извечная предтеча вольтерьянства!.. 
Люблю пиры. Обеденных меню 
размах понятен мне, но, по большому 
считая счету, выше я ценю 
священную приверженность к боржому. 
О пузырьки! Ликуя и трубя, 
свободный углерод во мне играет. 
В раздумье наполняю им себя, 
пока моя любимая стирает. 

1981