И вдруг улыбнулся старик на углу. 
Он ловко достал из кулька 
пастилу. 
И белый брусочек своей пастилы 
засунул в улыбку 
до самой скулы. 
… А после я делал из дерева стул. 
Позднее на чай огнедышащий дул. 
Затем я затаскивал 
нитку в иглу. 
А в памяти плавал — старик на углу. 
Я мчался по ягоды за город, в лес, 
старик улыбался лукаво, как бес. 
Я медленно ел килограмм 
пастилы, 
но дед улыбался 
улыбкой пилы. 
… Мне снятся ночами 
не люди теперь, 
а снится улыбка, 
большая, как дверь. 
Я делаю то же, 
что делал всегда. 
Седеет уже и моя борода. 
Но я бы отдал кошелек и пальто, 
когда бы узнал 
сокровенное, то: 
какому такому 
веселому злу 
тогда улыбался 
старик на углу?. 

1969