О, апельсин, моя отрада, 
Мы в южном все-таки родстве, 
Ты — как внезапная Гренада 
В январской ледяной Москве. 

В нас оживают сластолюбы 
При виде долек золотых 
Преувеличенных, как губы 
У современниц молодых. 

Вокруг оранжевого шара 
Движенья стужи и жары, 
Но проспиртована недаром 
Ткань его плотной кожуры. 

Еще отравленные тучи 
Дождят с отравленных небес, 
Но сладок дух его могучий, 
Он в панцирь золотистый влез. 

Так мы храним от жизни хмурой 
Надежды сладостный мотив, 
Своею собственною шкурой 
Всю горечь быта процедив. 

И мир становится огромней, 
Когда великолепный плод 
С лотка морозного в лицо мне 
Испанской кровью полыхнет! 

1966