Какая это благодать! 
Я вспоминаю, ночью летней 
Так сладко было засыпать 
Под говор в комнате соседней. 

Там люди с нашего двора, 
У каждого свой странный гонор. 
Мир, непонятный мне с утра, 
Сливается в понятный говор. 

Днем распадется этот круг 
На окрики и дребезжанье. 
Но сладок ночью слитный звук, 
Его струенье и журчанье. 

То звякнут ложкой о стекло, 
То хрустнут кожурой ореха... 
И вновь обдаст меня тепло 
Уюта, слаженности, смеха. 

И от затылка до подошв, 
Сквозь страхи детского закута, 
Меня пронизывает дрожь, 
Разумной слаженности чудо. 

Я помню: надо не болеть 
И отмечать свой рост украдкой, 
И то, что долго мне взрослеть, 
И то, что долго — тоже сладко. 

Я постигаю с детских лет 
Доверчивости обаянье, 
Неведенья огромный свет, 
Раскованность непониманья. 

Да и теперь внезапно, вдруг 
Я вздрогну от улыбки милой. 
Но где защитный этот круг 
Превосходящей взрослой силы? 

Бесплодный, беспощадный свет 
И перечень ошибок поздних... 
Вот почему на свете нет 
Детей, растеряннее взрослых. 

1965