Что грустно мне? О чем я так жалею?. 
Во мне уж нет ни силы, ни огня... 
Слабеет взор… Я стыну, холодею... 
И жизнь и свет отходят от меня. 

Меня зовет какой-то голос свыше. 
Мне кажется, что я уж не живу; 
И шум людской становится все тише, 
И смерти вздох я слышу наяву. 

Как лист в ручье, теченьем струй гонимый, 
Поблекший лист, оторванный с куста, - 
Куда-то вдаль я мчусь неудержимо. 
Неслышно мчусь, как дух или мечта. 

Душа назад, как птица, рвется жадно; 
Но мчит вперед поток ее немой... 
А солнце светит ярко и отрадно, 
Душистый клен шумит над головой. 

И дороги душе моей скорбящей 
Леса, луга, сияющая высь, - 
И я взываю к жизни уходящей; 
«Не покидай! Постой! Остановись!» 

«Мне дорог свет! — твержу в бреду я страстно: - 
Не уходи!» Желаньем грудь полна! 
Я трепещу, я плачу, — но напрасно! 
Вот-вот уйдет последняя волна... 

Что ж будет там, в неведомом мне мире, 
За этой страшной, тайною чертой? 
Польется ль жизнь спокойнее и шире 
В пространстве светлом вечности немой? 

Иль будет тьма мертвящая, и эта 
Немая тишь, и бездна пустоты?. 
Ни чувств, ни слов, ни времени, ни света, 
Ни мимолетной радостной мечты... 

Нестися вдаль, не чувствуя движенья, 
Жить и не жить, томиться в полусне, 
Не видя снов, не зная пробужденья... 
Ничтожным быть! — О, страшно, страшно мне! 

1875