Итак, предпринят путь к Парнасу; 
Чего же медлить? Ну, смелей, 
Начнемте бить челом Пегасу, 
Чтоб он домчал нас поскорей! 

Боярский! сядь со мной в карету! 
Фролов! на козлы поскорей! 
И докажи, пожалуй, свету, 
Что ты мастак кричать: «Правей!» 

Смотри ж! Не вдруг! Поудержися: 
Четверка бойких разнесет! 
А пуще в гору берегися: 
Там скалы есть, там терн растет! 
Там многих авторов творенья, 
В пыли валяяся — гниют! 
Там Лета есть, река забвенья, 
В ней также много уж живут! 

Я видел, в ней как Львов купался 
И обмывал своих детей; 
Я зрел, Шихматов в ней остался, 
А с ним и тысяча дестей! 
Я сам свидетель был в то время, 
Как, несколько прочтя листов, 
За нанесенное тем бремя, 
Был столкнут с берега Хвостов! 
Я был при том, когда Гераков, 
Пузатый, лысый, небольшой, 
Потомок вздорливый Ираклов, 
Был Леты поглощен волной! 
Я зрел, как наш пиит слезливый 
Красу лужков, лазурь небес, 
И сельску жизнь, и злачны нивы 
Пел, пел, — и наконец — исчез! 

Такая ж участь, может статься, 
И нам, о други, суждена! 
Так лучше вдаль нам не пускаться, 
Чтоб не измерить Леты дна! 
Иль едем хоть, да непроворно, 
Где можно рысью, где шажком, 
И уж тогда, друзья, бесспорно 
Мы будем, где творцов содом! 
«Ну, что же трусить?!» — вдруг воскликнул 
Фролов, тут перервав мой глас, 
На удалых лошадок крикнул, 
И правил прямо на Парнас!.. 
И вот мелькнули перед нами 
Рифей и Волга! Всё прости!.. 
И, мчаты бодрыми конями, 
На половине уж пути! 
Там зрели мы, как девы красны 
Сбирали сочный виноград; 
Там расцвели древа прекрасны, 
А здесь пушистый снег и хлад! 
Но вот! поднялися и в горы!.. 
Парнас! Парнас! Какая близь!.. 
Как вдруг толчок! — и где рессоры? - 
Тю, тю! — и мы катимся внизь! 

С сим вместе я как раз проснулся, 
От страху мраз бродил по мне! 
Я окрестился, оглянулся - 
И рад, что было то во сне! 

15 октября 1814 
Дрезден