Поэт 

Придумать не могу, какой достиг дорогой 
В храм изобилия, приятель мой убогой? 
Давно ли ты бродил пешком по мостовой, 
Едва не в рубище, с поникшей головой? 
Тогда ты не имел нередко даже пищи, 
Был худ, как труженик или последний нищий! 
Теперь защеголял в одеждах дорогих; 
В карете щегольской, на четверне гнедых 
Летишь, как вихрь, и, пыль взвивая за собою, 
Знакомым с важностью киваешь головою! 
Сияя роскошью владетельных князей, 
Твой дом есть сборище отличнейших людей. 
С тобою в дружестве министры, генералы, 
Ты часто им даешь и завтраки и балы; 
Что прихоть с поваром лишь изобресть могла, 
Всё в дань со всех сторон для твоего стола... 
Меж тем товарищ твой, служитель верный Феба, 
И в прозе, и в стихах бесплодно просит хлеба. 
Всю жизнь в учении с дней юных проведя, 
Жить с счастием в ладу не научился я... 
Как ты достиг сего, скажи мне, ради бога? 

Богач 

Уметь на свете жить — одна к тому дорога! 
И тот, любезный друг, бывал уже на ней, 
Кто пользу извлекал из глупости людей; 
Чьи главны свойства — лесть, уклончивость, терпенье 
И к добродетели холодное презренье... 
Сам скажешь ты со мной, узнав короче свет, - 
Для смертных к счастию пути другого нет. 

Поэт 

Хотя с младенчества внимая гласу чести, 
Душ мелких ремесло я видел в низкой лести, 
Но, угнетаемый жестокою судьбой, 
И я к ней прибегал с растерзанной душой; 
И я в стихах своих назвал того Катоном, 
Кто пресмыкается, как низкий раб, пред троном. 
И я Невеждину, за то, что он богат, 
Сказал, не покраснев: «Ты русский Меценат!» 
И если трепетать душа твоя привыкла 
В восторге пламенном при имени Перикла, 
То подивись! я так забылся наконец, 
Что просвещенья враг, невежда и глупец 
И, словом, жалкий Клит, равно повсюду славный, 
Воспет был, как Перикл, на лире своенравной! 
И всяк, кто только был богат иль знаменит, 
У бедного певца был Цесарь, Брут иль Тит! 
И что ж? достиг ли я чрез то желанной цели? 
Увы! я и теперь, как видишь, без шинели; 
И столь хвалимое тобою ремесло 
Одно презрение и стыд мне принесло! 
Что ж до терпения… его, скажу неложно, 
Так много у меня, что поделиться можно. 
Ко благу нашему, любезный друг, оно 
В удел писателям от неба суждено. 
Ах, кто бы мог без сей всевышнего помоги 
Снести цензуры суд привязчивый и строгий, 
Холодность публики, и колкость эпиграмм, 
Злость критик, что дают превратный толк словам, 
И дерзких крикунов не дельное сужденье, 
И сплетни мелких душ, и зависти шипенье, 
И площадную брань помесячных вралей, 
И грозный приговор в кругу невежд-судей, 
И, наконец, гнев тех, которые готовы 
На разум наложить протекших лет оковы! 
И, словом, всюду я, куда ни посмотрю, 
Лишь неприятности и беспокойства зрю; 
С терпеньем всё сношу, узреть плоды в надежде, 
Но остаюсь без них, как и теперь и прежде. 

Богач 

По правилам твоим давая ход делам, 
Нельзя успеха ждать и зреть плоды трудам. 
Искусно должно льстить, чтоб быть льстецом приятным; 
К чему приписывал ты добродетель знатным, 
Коль ни ее в них нет, ни побужденья к ней! 
Как в зеркале себя мы зрим в душе своей, 
И мнимых свойств хвала вельмож не восхищает, 
Но чаще их краснеть к досаде заставляет; 
Не в дружбе жить с тобой ты сам принудишь их, 
Но бегать от тебя и от похвал твоих. 
Когда же вздумаешь, опять за лиру взяться, 
То помни, что всегда долг первый твой — стараться 
Не добродетели в вельможах выхвалять, 
Но слабостям уметь искусно потакать. 
Грабителю тверди, что наживаться в моде, 
Скажи, что всё живет добычею в природе; 
Красы увядшей вид унынием зови; 
Кокетку старую — царицею любви. 
Кто ж сластолюбия почти погиб в пучине, 
Тому изобрази в прелестнейшей картине 
Все ласки нежные прелестниц записных, 
И их объятия, и поцелуи их, 
И чувства пылкие, и негу сладострастья, 
Прибавь, что только в нем искать нам должно счастья. 
Невеждам повторяй, что просвещенье вред, 
Что завсегда оно причиной было бед, 
Что наши праотцы, хоть книг и не любили, 
Но чуть не во сто крат счастливей внуков жили; 
Творца галиматьи зови красой певцов, 
Дивись высокому в бессмыслице стихов... 
Но чтоб без бед пройти по скользкой сей дороге, 
Подчас будь глух и нем и забывай о боге; 
У знатных бар шути и забавляй собой, 
В день другом будь для них, а в сумерки слугой; 
Скрыв самолюбие под маской униженья, 
С терпением внимай глас гнева и презренья 
И, если вытерпишь и боле что-нибудь, 
Смолчи, припомнивши, что это к счастью путь! 
Располагаясь так, ты будешь всем приятен, 
И так богат, как я, и точно так же знатен... 

Поэт 

Нет, нет! не уступлю за блага жизни сей 
Ни добродетели, ни совести моей! 
Не заслужу того, чтобы писатель юный, 
Бросающий в порок со струн своих перуны, 
Живыми красками, в разительных чертах, 
Меня изобразил и выставил в стихах... 

Богач 

Так думая, мой друг, ты в нищете, конечно, 
При прозе и стихах останешься навечно! 
Но било семь… прощай! Сенатор граф Глупон 
Просил меня к себе приехать на бостон! 

Зима или весна 1821