Я у матушки выросла в холе 
И кручины не ведала злой; 
Да счастливой девической доле 
Позавидовал недруг людской. 

Речи сладкие стал он, лукавый, 
Мне нашептывать ночью и днем; 
И наскучили смех и забавы, 
И наскучил мне матери дом. 

Сердце билось испуганной пташкой, 
Не давало ни часу заснуть; 
Подымалась под тонкой рубашкой 
Высоко моя белая грудь. 

Я вставала с постели босая, 
И, бывало, всю ночь напролет 
Под окошком кого-то ждала я - 
Всё казалось мне, кто-то идет... 

Я ждала и дождалась милова, 
И уж как полюбился он мне; 
Молодца не видала такого 
Прежде я никогда и во сне. 

Очи карие бойко глядели 
На меня из-под черных бровей; 
Допытать они, видно, хотели, 
Что в душе затаилось моей. 

Допытали они, что готова 
Хоть на гибель для них я была... 
И за милым из дома родного 
Я, как малый ребенок, пошла. 

Был он барин богатый и где-то 
Всё в далеких краях проживал; 
Слышь, лечился — и только на лето 
Он в поместья свои наезжал. 

Только лаской его и жила я, 
Белый свет с ним казался милей; 
Нипочем было мне, что дурная 
Шла молва про меня у людей. 

Да не думала я, не гадала, 
Что любви его скоро конец; 
Вдруг постыла милому я стала: 
И с другой он пошел под венец. 

Не пригожим лицом, не красою 
Приманила дворянка его: 
Приманила богатой казною - 
Много взял он за нею всего. 

С той поры будто солнышка нету, 
Всё глухая, осенняя ночь; 
Как ни жди, не дождешься рассвету; 
Как ни плачь, а беде не помочь. 

И с красой я своей распрощалась, 
Не узнала б теперь меня мать; 
Ни кровинки в лице не осталось, 
Словно зелья мне дали принять. 

Ах! изменой своей — не отравой - 
Он с лица мне румянец согнал... 
Буду помнить я долго, лукавый, 
Что ты ночью мне летней шептал! 

1860