После угомонившейся вьюги 
Наступает в округе покой. 
Я прислушиваюсь на досуге 
К голосам детворы за рекой. 

Я, наверно, неправ, я ошибся, 
Я ослеп, я лишился ума. 
Белой женщиной мертвой из гипса 
Наземь падает навзничь зима. 

Небо сверху любуется лепкой 
Мертвых, крепко придавленных век. 
Все в снегу: двор и каждая щепка, 
И на дереве каждый побег. 

Лед реки, переезд и платформа, 
Лес, и рельсы, и насыпь, и ров 
Отлились в безупречные формы 
Без неровностей и без углов. 

Ночью, сном не успевши забыться, 
В просветленьи вскочивши с софы, 
Целый мир уложить на странице, 
Уместиться в границах строфы. 

Как изваяны пни и коряги, 
И кусты на речном берегу, 
Море крыш возвести на бумаге, 
Целый мир, целый город в снегу. 

1924