Теперь мы вышли на дорогу, 
Дорога — просто благодать! 
Уж не сказать ли: слава Богу; 
Труд совершён. Чего желать? 
Душе простор, уму свобода… 
Да, ум наш многое постиг: 
О благе бедного народа 
Мы написали груду книг. 
Все эти дымные избёнки, 
Где в полумраке, в тесноте, 
Полунагие ребятёнки 
Растут в грязи и нищете, 
Где по ночам горит лучина 
И, раб нужды, при огоньке, 
Седой как лунь старик-кручина 
Плетёт лаптишки в уголке, 
Где жница-мать в широком поле, 
На ветре, в нестерпимый зной, 
Забыв усталость поневоле, 
Малютку кормит под копной. 
Её уста спеклися кровью, 
Работой грудь надорвана… 
Но, Боже мой! с какой любовью 
Малютку пестует она! 
Всё это ныне мы узнали, 
И наконец, — о мудрый век! — 
Как дважды два, мы доказали, 
Что и мужик наш — человек. 
Всё суета!.. махнём рукою… 
Нас чернь не слушает, молчит. 
Упрямо ходит за сохою 
И недоверчиво глядит. 
Покамест ум наш созидает 
Дворцы да башни в облаках, 
Горячий пот она роняет 
На нивах, гумнах и дворах, 
В глухой степи, в лесной трущобе, 
Средь улиц, сёл и городов 
И, утомясь, в дощатом гробе 
Опочивает от трудов. 
Чем это кончится?. Едва ли, 
Ничтожной жизни горький плод, 
Не ждут нас новые печали 
Наместо прожитых невзгод. 

Около сентября 1860