Ангел зимний, ты умер. 
Звезда 
синей булавкою сердце колет. 
Что же, старуха, колоду сдай, 
брось туза на бездомную долю. 
Знаешь, старуха, мне снился бой: 
кто-то огромный, неторопливый 
бился в ночи с проворной гурьбой, — 
ржали во ржах жеребцы трубой, 
в топоте плыли потные гривы… 
Гулкие взмахи тяжелых крыл 
воздух взвихрили и — пал я навзничь. 
Выкидышем утробной игры 
в росах валялся и чаял казни. 
Но протянулась из тьмы рука, 
вылитая — верь! — из парафина. 
Тонкая, розой льнущая, ткань, 
опеленав, уложила в длинный 
ящик меня. 
Кто будет искать? 
Мертвый, живой — я чуял: 
потом 
пел и кадил надо мною схимник, 
пел и кадил, улыбался ртом, — 
это не ты ли, мой ангел зимний? 
Это не ты ли дал пистолет, 
порох и эти круглые пули?. 
Песья звезда, миллионы лет 
мед собирающая в свой улей! 
Ангел, ангел, ты умер. 
Звезда, 
что тебе я — палач перед плахой?. 
В двадцать одно сыграем-ка. 
Сдай, 
сдай, ленивая, сивая пряха! 

1925