Малюсенькая воздушная акробатка 
носила грим из японских глаз. 
Младенческая кроватка 
была бы ей в самый раз. 

Пахло в ее цирковом вагончике 
слонами, тиграми — кем хотите, 
и во весь подоконник светились флакончики 
с благовоньями Нефертити. 

Она работала кометой Галлея, 
то есть без лонжи — как все кометы, 
полагая, что так она будет целее, 
чем другие летающие предметы. 

На ней была серебристая маечка 
с молнией меж лопаток. 
Огромный атлет говорил ей: «Раечка, 
моя девочка!..» Шел ей седьмой десяток. 

Малюсенькая воздушная акробатка 
становилась к нему спиной, 
он расстегивал молнию, тяжко и сладко 
вздыхая, как слон надувной. 

Они шутили так весело, она шепелявила, 
он блестки снимал у нее с переносицы. 
… Однажды ее на лету расплавило 
то, что легче всего на лету переносится.