Огромный Сережа в панаме 
идет сквозь тропический зной. 
Панама сверкает над нами 
и манит своей белизной. 

Он жаждет холодного пива, 
коньяк тошнотворен в жару. 
Он праздника хочет, прорыва 
сквозь пьяных кошмаров муру. 

Долги ему жизнь омрачают 
и нету поместья в заклад. 
И. плохо себе представляют 
друзья его внутренний ад. 

Качаются в ритме баллады 
улыбка его и судьба. 
Панамкою цвета прохлады 
он пот вытирает со лба. 

И всяк его шутке смеётся. 
И женщины млеют при нём, 
и сердце его разорветс 
лишь в пятницу, в августе, днём. 

А нынче суббота июля, 
он молод, красив, знаменит. 
Нью-Йорк, как большая кастрюля, 
Под крышкой панамы звенит.