Николаю Тихонову 

Ни пылинки с чужого стола, 
Ни слезинки с небес неродных 
Не хочу! Отвергаю дотла! 
И глядят на меня из угла 
Только души моих коренных 
Впечатлений, поступков и строк. 
А иначе — хоть крюк в потолок - 
Я бы дня протянуть не смогла. 
Это с детства. Вошло с молоком 
И навеки, чтоб в горле стоять. 
Это вбито, как гвоздь молотком. 
Это всажено по рукоять. 
Это влито, как в море вода. 
Это вынут посмертно, когда 
Разлучатся душа и тетрадь. 
А пока полетаем, душа. 
Кто ты есть! Перламутровый хруст. 
Перекрестная песня чижа 
И щегла. Можжевеловый куст, 
Перетянутый красным жгутом, 
Чтоб не треснуть на сгибе в стволе, 
Вдох на этом и выдох на том 
Свете. Взлет на едином крыле, 
На единственном! Эта зима 
Мне отпущена вся, целиком, 
Мой период с моим ледником. 
Мой квартал между темных озер. 
Мой — в садовой ограде узор 
С черно-белым чугунным цветком. 
Мой — болотистый берег морской, 
Золотая балтийская соль, 
Огнестрельная схватка с тоской, 
Эта самая свежая боль, 
Пережитая чудом чума 
Оскуденья. И после всего - 
Белоснежной свободы питье. 
О душа моя, видишь сама, 
Сколько надо иметь своего, 
Чтобы верить в наличье твое!