Рассвет сочился будто в сите, 
Когда в звенящем серебре 
Рванулся резко истребитель 
Косым движением к земле. 
Пилот, в бесстрашье шансы взвесив, 
Хватался в спешке за рули, 
Но все дороги с поднебесья 
К суровой гибели вели. 
И с жаждой верной не разбиться, 
Спасая в виражах мотор, 
Хотел он взмыть, но силу птицы 
Презрели небо и простор. 
Она всё тело распластала, 
Скользя в пространстве на крыле, 
И вспышкой взрыва и металла 
Жизнь догорела на земле. 
… А сила ветра так же крепла, 
Восходом солнца цвёл восток, 
И на земле сквозь дымку пепла 
Пробился утренний цветок. 
Уже истлели тело, крылья, 
Но жизнь, войдя с людьми в родство, 
Презрев пред гибелью бессилье, 
Своё справляла торжество. 
Как прежде, люди в небо рвались 
В упорной жажде высоты. 
А в небе гасли, рассыпались 
Звёзд изумрудные цветы. 
И пахли юностью побеги 
Ветвей. Прорезав тишину, 
Другой пилот в крутом разбеге 
Взмыл в голубую вышину. 
Мир был по-прежнему огромен, 
Прекрасен, радужен, цветист; 
И с человечьим сердцем вровень 
На ветке бился первый лист. 
И, не смущаясь пепла, тлена, 
Крушенья дерзостной мечты, 
Вновь ликовала кровь по венам 
В упорной жажде высоты! 

1938