Как обнажаются судов тяжелых днища, 
Так жизнь мы видели раздетой догола. 
Обеды, ужины мы называли пищей, 
А комната для нас жилплощадью была. 

Но пусть мы провели свой век в борьбе суровой, 
В такую пору жить нам довелось, 
Когда развеялись условностей покровы 
И все, что видели, мы видели насквозь.