Словно гуляка с волшебною тростью, 
Батюшков нежный со мною живет. 
Он тополями шагает в замостье, 
Нюхает розу и Дафну поет. 

Ни на минуту не веря в разлуку, 
Кажется, я поклонился ему: 
В светлой перчатке холодную руку 
Я с лихорадочной завистью жму. 

Он усмехнулся. Я молвил: спасибо. 
И не нашел от смущения слов: 
— Ни у кого — этих звуков изгибы... 
— И никогда — этот говор валов... 

Наше мученье и наше богатство, 
Косноязычный, с собой он принес -- 
Шум стихотворства и колокол братства 
И гармонический проливень слез. 

И отвечал мне оплакавший Тасса: 
— Я к величаньям еще не привык; 
Только стихов виноградное мясо 
Мне освежило случайно язык... 

Что ж! Поднимай удивленные брови 
Ты, горожанин и друг горожан, 
Вечные сны, как образчики крови, 
Переливай из стакана в стакан... 

18 июня 1932