Нельзя дышать, и твердь кишит червями, 
И ни одна звезда не говорит, 
Но, видит Бог, есть музыка над нами, 
Дрожит вокзал от пенья Аонид, 
И снова, паровозными свистками 
Разорванный, скрипичный воздух слит. 

Огромный парк. Вокзала шар стеклянный. 
Железный мир опять заворожен. 
На звучный пир в элизиум туманный 
Торжественно уносится вагон: 
Павлиний крик и рокот фортепьянный. 
Я опоздал. Мне страшно. Это — сон. 

И я вхожу в стеклянный лес вокзала, 
Скрипичный строй в смятеньи и слезах. 
Ночного хора дикое начало 
И запах роз в гниющих парниках - 
Где под стеклянным небом ночевала 
Родная тень в кочующих толпах... 

И мнится мне: весь в музыке и пене, 
Железный мир так нищенски дрожит. 
В стеклянные я упираюсь сени. 
Горячий пар зрачки смычков слепит. 
Куда же ты? На тризне милой тени 
В последний раз нам музыка звучит! 

1921