Я на прогулке похороны встретил 
Близ протестантской кирки, в воскресенье. 
Рассеянный прохожий, я заметил 
Тех прихожан суровое волненье. 

Чужая речь не достигала слуха, 
И только упряжь тонкая сияла, 
Да мостовая праздничная глухо 
Ленивые подковы отражала. 

А в эластичном сумраке кареты, 
Куда печаль забилась, лицемерка, 
Без слов, без слез, скупая на приветы, 
Осенних роз мелькнула бутоньерка. 

Тянулись иностранцы лентой черной, 
И шли пешком заплаканные дамы, 
Румянец под вуалью, и упорно 
Над ними кучер правил вдаль, упрямый. 

Кто б ни был ты, покойный лютеранин,-- 
Тебя легко и просто хоронили. 
Был взор слезой приличной затуманен, 
И сдержанно колокола звонили. 

И думал я: витийствовать не надо. 
Мы не пророки, даже не предтечи, 
Не любим рая, не боимся ада, 
И в полдень матовый горим, как свечи. 

1912