А вот явленье грусти бесконечной, 
хотя 
на первый взгляд 
и беспричинной. 
На остановке где-нибудь конечной 
старушка из автобуса выходит. 
Ах, город, 
эти новые дома, 
керамика, 
стекло, 
и алюминий! 
Какая пестрота и легкость линий 
в меняющихся контурах его, 
какая гамма цветосочетаний! 
Здесь для примера я бы показал 
Центральный, скажем, аэровокзал 
или Дворец 
для бракосочетаний, 
куда подъехал свадебный кортеж 
с девчонкою в одежде подвенечной... 
Но вот картина грусти бесконечной, 
когда старушка площадь переходит. 
Ах, город, 
все куда-то он спешит, 
торопится на ярмарки, 
на рынки, 
на свадьбы, 
на рожденья, 
на поминки, 
проглатывая прессу на ходу, 
прижав к себе попутные покупки, 
нет-нет еще косясь на мини-юбки, 
как бы стыдясь, 
что снова уличен 
в приверженности к моде быстротечной... 
Но вот картина грусти бесконечной, 
и я едва не плачу в этот миг, 
когда старушка площадь переходит, 
в скрещенье всех событий мировых 
шагает по дорожке пешеходной, 
неся свою порожнюю авоську, 
где, словно одинокий звук минорный 
и словно бы воробушек озябший, 
один лежит на донышке 
лимон. 

1980