Я не люблю ходить на именины. 
О как они надменно имениты! 
О именитость наших именин! 
А Поженян – 
представьте – 
армянин! 
Но ты нужна мне, милая Армения, 
и маленькая звездочка армейская, 
и этот снег, что вьется или кружится, 
и все, что вами пьется или кушается... 
Я шел один по площади Восстания. 
А может, просто брел себе в Останкино. 
За мною шла машина поливальная, 
как старенькая бабка повивальная. 
И женщина, Мари или Марина, 
клопов 
руками белыми 
морила. 
Она была легка, как лодка парусная 
и как икра задумчивая паюсная. 
А дворник пел свою ночную арию. 
Россия сокращала свою армию. 
И только я один не сокращался 
и о своем заветном сокрушался: 
как совместить охотника свирепость 
и зайца повседневную смиренность? 
Я разный. Огородник я и плотник. 
Я сам себе и заяц и охотник. 
Я сам себя ловлю и убиваю. 
Сам от себя бегу 
и убегаю. 
Но сколько я себя ни убиваю, 
я все равно 
никак не убываю. 

1969