Семимиллионный город не станет меньше, 
если один человек из него уехал. 
Но вот один человек из него уехал, 
и город огромный вымер и опустел. 

И вот я иду по этой пустой пустыне, 
куда я иду, зачем я иду, не знаю, 
который уж день вокруг никого не вижу, 
и только песок скрипит на моих зубах. 

Прости, о семимиллионный великий город, 
о семь миллионов добрых моих сограждан, 
но я не могу без этого человека, 
и мне никого не надо, кроме него. 

Любимая, мой ребенок, моя невеста, 
мой праздник, мое мученье, мой грешный ангел, 
молю тебя, как о милости, — возвращайся, 
я больше ни дня не вынесу без тебя! 
(О Господи, сделай так, чтоб она вернулась, 
о Господи, сделай так, чтоб она вернулась, 
о Господи, сделай так, чтоб она вернулась, 
ну, что тебе стоит, Господи, сделать так!) 

И вот я стою один посреди пустыни, 
стотысячный раз повторяя, как заклинанье, 
то имя, которое сам я тебе придумал, 
единственное, известное только мне. 

Дитя мое, моя мука, мое спасенье, 
мой вымысел, наважденье, фата-моргана, 
синичка в бездонном небе моей пустыни, 
молю тебя, как о милости, — возвратись! 
(О Господи, сделай так, чтоб она вернулась, 
о Господи, сделай так, чтоб она вернулась, 
о Господи, сделай так, чтоб она вернулась, 
ну, что тебе стоит. Господи, сделать так!) 

И вот на песке стою, преклонив колена, 
стотысячный раз повторяя свою молитву, 
и чувствую - 
мой рассудок уже мутится, 
и речь моя все невнятнее и темней. 

Любимая, мой ребенок, моя невеста 
(но я не могу без этого человека), 
мой праздник, мое мученье, 
мой грешный ангел 
(но мне никого не надо, кроме него), 
мой вымысел, наважденье, фата-моргана 
(о Господи, сделай так, чтоб она вернулась), 
синичка в бездонном небе моей пустыни 
(ну что тебе стоит, Господи, сделать так)! 

1984