Ну стоит ли богатым быть, 
Чтоб вкусно никогда ни съесть, ни спить 
И только деньги лишь копить? 
Да и на что? Умрем, ведь все оставим. 
Мы только лишь себя и мучим и бесславим. 
Нет, если б мне далось богатство на удел, 
Не только бы рубля, я б тысяч не жалел, 
Чтоб жить роскошно, пышно, 
И о моих пирах далеко б было слышно; 
Я даже делал бы добро другим, 
А богачей скупых на муку жизнь похожа". - 
Так рассуждал Бедняк с собой самим, 
В лачужке низменной, на голой лавке лежа; 
Как вдруг к нему сквозь щелочку пролез, 
Кто говорит — колдун, кто говорит — что бес, 
Последнее едва ли не вернее: 
Из дела будет то виднее. 
Предстал — и начал так: «Ты хочешь быть богат, 
Я слышал, для чего; служить я другу рад. 
Вот кошелек тебе: червонец в нем, не боле; 
Но вынешь лишь один, уж там готов другой. 
Итак, приятель мой, 
Разбогатеть теперь в твоей лишь воле. 
Возьми ж — и из него без счету вынимай, 
Доколе будешь ты доволен; 
Но только знай: 
Истратить одного червонца ты не волен, 
Пока в реку не бросишь кошелька». 
Сказал — и с кошельком оставил Бедняка. 
Бедняк от радости едва не помешался; 
Но лишь опомнился, за кошелек принялся, 

И что ж? — Чуть верится ему, что то не сой: 
Едва червонец вынет он, 
Уж в кошельке другой червонец шевелится. 
«Ах, пусть лишь до утра мне счастие продлится! - 
Бедняк мой говорит. - 
Червонцев я себе повытаскаю груду; 
Так завтра же богат я буду - 
И заживу, как сибарит». 
Однако ж поутру он думает другое. 
«То правда, — говорит, — теперь я стал богат; 
Да кто ж добру не рад! 
И почему бы мне не быть богаче вдвое? 
Неужто лень 
Над кошельком еще провесть хоть день! 
Вот на дом у меня, на экипаж, на дачу; 
Но если накупить могу я деревень, 
Не глупо ли, когда случай к тому утрачу? 
Так, удержу чудесный кошелек: 
Уж так и быть, еще я поговею 
Один денек, 
А, впрочем, ведь пожить всегда успею». 
Но что ж? Проходит день, неделя, месяц, год - 
Бедняк мой потерял давно в червонцах счет; 
Меж тем он скудно ест и скудно пьет; 
Но чуть лишь день, а он опять за ту ж работу. 
День кончится, и, по его расчету, 
Ему всегда чего-нибудь недостает. 
Лишь кошелек нести сберется, 
То сердце у него сожмется; 
Придет к реке, — воротится опять. 
«Как можно, — говорит, — от кошелька отстать, 
Когда мне золото рекою само льется?» 
И, наконец, Бедняк мой поседел, 
Бедняк мой похудел; 
Как золото его, Бедняк мой пожелтел. 
Уж и о пышности он боле не смекает: 
Он стал и слаб и хил; здоровье и покой - 
Утратил всё; но всё дрожащею рукой 
Из кошелька червонцы вон таскает. 
Таскал, таскал… и чем же кончил он? 
На лавке, где своим богатством любовался, 
На той же лавке он скончался, 
Досчитывая свой девятый миллион. 

1828