(Во время сражения троян с греками Гектор у ворот городских прощается с Андромахою; подле нее стоит кормилица, держа на руках маленького сына их. Сия сцена изображена на многих картинах и эстампах.) 

Безмолвствуя, герой на милую взирает 
И к сердцу нежному супругу прижимает; 
Тоска в ее душе, уныние и страх. 
«О Гектор! — говорит печальная в слезах, - 
Ты хочешь умереть! оставить сиротою 
Младенца бедного, меня навек вдовою! 
Ах! можно ль жить тому, кто жизни не щадит? 
Геройство, храбрый дух тебя не защитит. 
Враги бесчисленны: тебе погибнуть должно!.. 
О боги! если вам спасти его не можно, 
Пусть прежде я навек сомкну глаза свои! 
В печали, в горести возникли дни мои, - 
В печали, в горести им должно и скончаться! 
Почто мне в свете жить? кем буду утешаться? 
Все ближние мои в сырой земле лежат. 
Озлобленный Ахилл разрушил славный град, 
Где царствовал наш род; убийственной рукою 
Лишив меня отца, Ахилл почтил слезою 
Его пустынный гроб, над коим царский щит, 
Блестящее копье и шлем с мечом висит; 
Где тлеет прах его под тенью древ священных, 
Руками ореад в сем месте насажденных. 
И братия мои в невинности своей 
Погибли на заре цветущих, юных дней. 
Зеленые луга их кровью обагрились, 
Где с агнцами они играя веселились. 
Смерть в младости страшна! Осталась мать моя; 
Но строгий, тяжкий плен был жребием ея; 
Когда же наконец в отчизну возвратилась, 
От горести и слез в мир теней преселилась. 
Но я не сирота, пока супруг мой жив; 
И с Гектором судьбу мою соединив, 
Родителей, друзей и братии в нем имею. 
В тебе они живут: ты смертию своею 
Их снова умертвишь. — Ах! сжалься надо мной... 
Над бедным, плачущим, безмолвным сиротой! 
Сей день ужасен мне: останься, Гектор, с нами! 
Пусть воины твои сражаются с врагами; 
Но ты останься здесь и город защищай. 
Смотри, как вождь Атрид, как храбрый Менелай, 
Аякс, Идоменей, Ахейские герои 
Стремятся дерзостно к вратам священной Трои! 
Будь стражем наших стен; супругу успокой!» 
«Что скажут обо мне (ответствует герой) 
Фригийские сыны и дщери Илиона, 
Когда укроюсь здесь? Не я ль защитник трона 
Родителей моих? — Кто с самых юных дней 
Учился не робеть сверкающих мечей; 
Кто в битвах возмужал и дышит только славой, 
Тому опасности все должны быть забавой. 
Сиянье дел моих затмится ль ныне вдруг?. 
Погибнет не в стенах, но в поле твой супруг! 
Увы! настанет день, предсказанный судьбою, 
Настанет в ужасе, и в прах низвергнет Трою!.. 
Падет, разрушится священный Илион! 
Падет, разрушится Приамов светлый трон! 
Падут его сыны!.. Фригийская держава 
Исчезнет как мечта — умолкнет наша слава!.. 
Но что душе моей ужаснее всего? 
Не гибель Фригии и рода моего, 
Не жалостная смерть родителей почтенных 
И братии, в юности цветущей убиенных, 
Но участь слезная супруги моея... 
Стенание, тоска неволи твоея 
В отечестве врагов!.. Там гордый победитель, 
Троянских древних стен свирепый сокрушитель, 
Захочет при тебе сей подвиг величать, 
Чтоб горестью твоей свой злобный дух питать; 
Велит тебе идти с фиалою златою 
На Гиперийский ключ, за пенистой водою - 
И мстительный народ, твою печаль любя, 
С коварной радостью там спросит у тебя: 
»Супругу ль Гектора мы видим пред собою?" 
Ты тяжко воздохнешь и слезною рекою 
Омоешь грудь свою!.. Но прежде боги мне 
Откроют путь во гроб. В глубоком, вечном сне 
Не буду зреть, что ты, любезная, страдаешь, 
Пока твой Гектор жив, печали не узнаешь!" 

Сказав сие, герой младенца хочет взять, 
Чтоб с нежной ласкою прелестного обнять; 
Но грозный шлем его младенца устрашает: 
Он плачет и глаза рукою закрывает. 
С улыбкой Гектор зрит на сына своего, 
И черный, грозный шлем снимает для него; 
Берет любезного, целует с восхищеньем 
И, вверх его подняв, вещает с умиленьем: 
«Премудрый царь богов, всесильный бог Зевес! 
И вы, бессмертные властители небес! 
Храните дни его! Под вашею защитой 
Да будет он герой, в потомстве знаменитый; 
Да будет Гектором счастливейших времен... 
Украшен славою и храбрыми почтен, 
Ужасен для врагов, непобедимый воин! 
Да скажут все об нем: „Сей сын отца достоин, 
Бессмертен по делам и подвигам своим!.. 
И сердце матери да радуется им!“ 

Сказав, любезного младенца ей вручает. 
Она берет его и к сердцу прижимает, 
Покоит на груди, усмешкой веселит. 
Но нежная слеза в очах ее блестит; 
Трепещет грудь ее, волнуется от страха, - 
Со вздохом Гектор ей вещает: „Андромаха! 
Ты плачешь?. Ах! почто безвременно страдать? 
Не властен у меня враг злобный жизнь отнять, 
Доколе я храним державными богами. 
Назначен всем предел небесными судьбами, 
И рано ль, поздно ли скончается наш век; 
Неустрашимый вождь и робкий человек - 
Со славой иль стыдом — низыдет в гроб безмолвно, 
Оставя милых, всех родных, друзей… Но полно! 
Поди, любезная! и дома скорбь рассей 
Трудами нежных рук. Глас трубный, стук мечей 
Зовет меня на брань. Тому, кто всех славнее, 
Быть должно впереди, — быть там, где враг сильнее“. 

Герой в последний раз на милую воззрел, 
Обтер ее слезу… и грозный шлем надел. 
Супруга нежная должна повиноваться - 
Идет в свой тихий дом слезами обливаться - 
Взирает издали на друга своего - 
Взирает… но уже вдали не зрит его! 
Вздохнув, спешит она в чертог уединенный, 
Древами мрачными печально осененный. 
Там в горести своей желает умереть; 
Предчувствуя удар, оплакивает смерть 
Супруга своего; зрит в мыслях пред собою 
Его кровавый труп, несомый тихо в Трою 
На греческих щитах… И солнце для нее 
Утратило навек сияние свое. 

1795