Облетел я воздух, 
Окатился морем, 
Осушился зноем, 
Над огнем волканов, 
Прокопал до сердца 
Глубины земные. 
Что ж нашел я в безднах? 
Что застал в пучинах? 
Что в огнях кипучих, 
В толщах подземельных? 
Все одно и то же, 
То же проявленье 
Истины великой: 
«Все от Бога — Божье!» 
Все колеса движет, 
Все пружины ладит, 
Всюду сам хозяин - 
Всемогущий Бог! 

Есть язык у ветра, 
Голос у морей; 
Жжет огонь словами, 
Не молчит земля! 
Говорил я с ветром, 
С морем говорил, 
И разгарный понял 
Разговор огней, 
И прочел все буквы 
В букварях земли! 
Что ж! О чем тот громкий 
Говор у стихий? 
Там у них промчался 
Чей-то тайный глас, 
Будто уж подкрался 
Их последний час, 
Будто скоро море 
Выхлынет из нор, 
И, в стихийном споре, 
Слижут цепи гор 
Огненны разливы, 
И моря — гневливы, - 
Вспыхнув, побегут, 
И наш брат, как нивы, 
Без серпа пожнут! 
И, заслышав суд, 
Вдруг все расходилось 
(Всяк пред горем зол): 
Воздух стал изменчив, 
Море как котел! 
Под землею, стонет, 
На земле шумит! 

Но один беспечный 
Ходит по земле, 
Господином гордым 
Гордый человек! 
Города сгорают; 
Море сушу топит! 
Буря бурю гонит, 
И под нами что-то 
Роется в тиши... 
Но он глух до гласов, 
Для явлений слеп; 
Не внимает сердцу, 
В небо не глядит. 
Все копит да мерит, 
Жадный и скупой, 
Ничему не верит, 
Самодур слепой! 
Он рукою машет, 
Слыша о судьбах, 
И поет и пляшет 
На своих гробах... 

1834