Ты Грузию на Грузии писал. 
С ухваткой озорного мальчугана 
Из рога кахетинское плескал 
На стены добрые дорожного духана. 

Ты Грузию на Грузии писал, 
Ладонями придавливая грозди 
К широкой скатерти. 
Хмелеющие гости 
Кивком начать просили запевал. 

Топтались буйволы в лугах, сгибая вы 
Рогами солнце подымая на заре. 
Сияли краски добрые, большие, 
Огромные, как буквы в букваре. 

Наивно, угловато, наугад, 
Вне времени, а может, вне закона 
Ложится кисть? 
Но яростен гранат, 
Как будто катится кровавая корона! 

Как жарко пахнут шашлыки. Как вкусно 
Веселой краской стены малевать! 
Но молодость прошла. И вроде грустно. 
И дождь идет. И негде ночевать. 

Кто замысел судьбы перелицует? 
Эх, Пиросман! Тебе ли до наград? 
Художник камни родины целует, 
Что ж камни родины в художника летят?! 

Так вот она, заветная картина! 
В нее тифлисский дворник перелез. 
Вот облик вдохновенного кретина, 
Доносчика с метлой наперевес. 

Таращит уши бдительные страж, 
Твои шаги заслышав за стеною, 
Старательно слюнявит карандаш, 
Как будто пишет собственной слюною. 

О чем, скажи, корпит он в полумгле, 
Что означают слов тупых огрызки? 
Что на такой-то точке, на земле 
Художник проживает без прописки?! 

Так что тебе осенний нудный дождик? 
Что чечевичная похлебка? Что ночлег? 
Окраины поют. Вставай, художник, 
Проклятьем заклейменный человек! 

1963